Гимн моей женщине
Я узнаю тебя из тысячи женщин, что встречаются у меня на пути. Женщин и красивых, и умных, и обаятельных, но при этом остающихся странно чужими. Которые не трогают душу, не вызывают ее трепет, пред которыми не хочется быть ни мальчишкой, ни обеленным сединой мудрецом, – просто быть ровным и спокойным, как полный штиль на море, изредка взвихренном волнами мимолетного вожделения.
Я узнаю тебя из тысячи женских лиц, что вижу каждый день в толпе, лиц красивых и не очень, лиц радостных и озабоченных, лиц светящихся и потухших, – скольких чужих лиц, которые не вызывают никаких желаний, кроме спокойной заинтересованности в пополнении коллекции искаженных страстью, влюбленных и тут же равнодушных.
Я узнаю тебя из тысячи женских фигур, что показывают себя проходящим мимо мужчинам, фигурам кокетливым и демонстративно независимым, фигурам, что выставляют напоказ свои, без изъянов, прелести и прячут несовершенное под покровы одежды и косметики. Фигур, что вызывают мимолетное желание обладать этим телом и тут же угасающее.
Я узнал ее в толпе спешащих женских фигур, узнал среди разных лиц мою Женщину. Я узнал ее по стремительной походке, походке, что так напоминала грациозный бег собаки. Ее ненавязчивая броскость резко выделяла ее из толпы. Ее улыбка и лучащиеся глаза притягивали взгляды мужчин. Странная смесь Женщины и подростка, невинности и порока много пережившего человека, женщины, наполненной радостью жизни. Жажда жизни плескалась у нее через край, она дарила ее улыбкой этому скучающему миру. Или это мне так показалось, – я уже был в нее влюблен. Нет, не так – я любил ее, я знал и не знал ее уже тысячу лет.
Это была она и не она, женщина из моих снов. В груди обдало холодом, как бывает у меня перед чем-то неизведанным. Я не знал, сколько ей сейчас лет, я ничего еще не знал о ней, кроме одного – это была моя Женщина. В ней было то неуловимое, что говорило, кричало мне - это твоя женщина, это одна из тех, из-за которой возникали войны, а мужчины шли на смерть. Она подошла ко мне, - привет, как дела? – но впервые за много лет мой язык закостенел, - привет, а где ты так долго была? – и онемел…
Помню, как мне захотелось ее обнять, целовать и говорить нежные слова, как захотелось оградить ее от этой спешащей толпы. Но я сидел с величественно – равнодушным видом, видом мудреца из восточных сказок. Так, по крайней мере, мне казалось. Бог мой, как я был глуп. Думаю, меня извиняет одно, – я был влюблен, а это та же глупость, но возведенная во многую степень. Но я видел ее не как все, я видел то, что многим было неподвластно, – она была другой, и эта другая вызывала такой восторг, что я просто захлебнулся от счастья. Как жаль, что я не сумел сказать это ей, моей Женщине, – язык не слушался, мысли скакали странным холодно-огненным фейерверком.
А потом была ее небольшая комнатка, полумрак настольной лампы. Она просто и естественно, без той ханжеской стыдливости, что так разделяет двоих, разделась. Я увидел ее тело… Оно было прекрасно. Знаю, холодный эстет нашел бы изъяны и в нем, но для меня это было совершенство. Высокая, породистая женщина, чье тело создано для любви. Запах ее тела, тот запах, что сводит с ума. Широкие бедра, красивая грудь, – природа дала все этой женщине, все, что необходимо для рождения детей. И это вызывало неистовое желание, - желание иметь от нее ребенка.
Я хотел ее тела ее и боялся своей страсти, боялся оскорбить своей грубостью. Накатила волна такой нежности, что осталось только одно желание, - ласкать и нежиться самому в этих ласках, отдавать все то, что накопилось невостребованным за все прошлое время.
Она лежала, закрыв глаза, изредка облизывая пересохшие губы. Тело отвечало на движение моих пальцев легкой дрожью. Она просто получала наслаждение, она копила эти наслаждения. Это была Женщина, которая, не делая ни одного ненужного движения, могла в постели свести с ума любого мужчину, - это тот дар, что дается одной из тысячи. Я ласкал и гладил ее тело, я получал наслаждение, отдавая Его. И в эту ночь мы были близки как никогда.
Потом была наша первая ночь. Но на меня, на меня, который никогда не знал, что такое ревность, накатил такой ее приступ, что я стал крушить и разрушать все, что возникло между нами. Зачем, почему, каков всему этому смысл? - не понимаю до сих пор, но знаю только одно – это был не я, а тот слабый и не уверенный человек внутри меня, что вдруг приобрел такую силу. Что его питало? Страх? Не помню… Я его просто убил, убил за то, что он посмел оскорбить мою Женщину. И эта победа – во имя прекрасной Дамы. Ей было трудно со мной, любящим и сражающимся с самим собой. И как я ей благодарен за то, что она верила и ждала этой победы. А потом был наш последний день перед моим отъездом в далекий город.
Она лежала обнаженная и прекрасная. Все вокруг было наполнено ожиданием той близости, что понятна только двоим. Тот запах желанного тела, тот взгляд, те непроизвольные движения рук, томность тела, что-то прекрасно-звериное во всем, когда мир уходит в небытие и остаются только двое – он и она. Экстаз ласкания моей Женщины – как давно я не испытывал подобного! Не было никаких мыслей, все заполнила нежность, необузданная страсть отдавать и обладать этой женщиной, такой близкой и любимой. Я почти ничего не помню, полный провал памяти. Отдельные картинки той близости и ощущение вселенского счастья и любви. Что это было? Нет, это не было экстазом страсти обладания тела, все было по-другому, все это было у меня впервые.
Тело любимой женщины, ожидающей ласк, мои руки и губы, желающие ласкать. Я желал наслаждаться, отдавая. Тот пьянящий запах любви, те движения тела навстречу моим рукам, губам… А потом я вошел в нее… И время остановилось. Боже мой, что это было? И было ли? Кто сотворил это неземное наслаждение? Она? Я? Мы вдвоем? Я уже ничего не знаю, но если есть рай, то я уже в нем был. Щемящая грусть расставания. Но я снова одел уже давно не нужную мне маску.
Как хочу вернуться и рассказать моей Женщине, как она прекрасна, как я люблю ее, – мою Женщину.
![]()
Я узнаю тебя из тысячи женских лиц, что вижу каждый день в толпе, лиц красивых и не очень, лиц радостных и озабоченных, лиц светящихся и потухших, – скольких чужих лиц, которые не вызывают никаких желаний, кроме спокойной заинтересованности в пополнении коллекции искаженных страстью, влюбленных и тут же равнодушных.
Я узнаю тебя из тысячи женских фигур, что показывают себя проходящим мимо мужчинам, фигурам кокетливым и демонстративно независимым, фигурам, что выставляют напоказ свои, без изъянов, прелести и прячут несовершенное под покровы одежды и косметики. Фигур, что вызывают мимолетное желание обладать этим телом и тут же угасающее.
Я узнал ее в толпе спешащих женских фигур, узнал среди разных лиц мою Женщину. Я узнал ее по стремительной походке, походке, что так напоминала грациозный бег собаки. Ее ненавязчивая броскость резко выделяла ее из толпы. Ее улыбка и лучащиеся глаза притягивали взгляды мужчин. Странная смесь Женщины и подростка, невинности и порока много пережившего человека, женщины, наполненной радостью жизни. Жажда жизни плескалась у нее через край, она дарила ее улыбкой этому скучающему миру. Или это мне так показалось, – я уже был в нее влюблен. Нет, не так – я любил ее, я знал и не знал ее уже тысячу лет.
Это была она и не она, женщина из моих снов. В груди обдало холодом, как бывает у меня перед чем-то неизведанным. Я не знал, сколько ей сейчас лет, я ничего еще не знал о ней, кроме одного – это была моя Женщина. В ней было то неуловимое, что говорило, кричало мне - это твоя женщина, это одна из тех, из-за которой возникали войны, а мужчины шли на смерть. Она подошла ко мне, - привет, как дела? – но впервые за много лет мой язык закостенел, - привет, а где ты так долго была? – и онемел…
Помню, как мне захотелось ее обнять, целовать и говорить нежные слова, как захотелось оградить ее от этой спешащей толпы. Но я сидел с величественно – равнодушным видом, видом мудреца из восточных сказок. Так, по крайней мере, мне казалось. Бог мой, как я был глуп. Думаю, меня извиняет одно, – я был влюблен, а это та же глупость, но возведенная во многую степень. Но я видел ее не как все, я видел то, что многим было неподвластно, – она была другой, и эта другая вызывала такой восторг, что я просто захлебнулся от счастья. Как жаль, что я не сумел сказать это ей, моей Женщине, – язык не слушался, мысли скакали странным холодно-огненным фейерверком.
А потом была ее небольшая комнатка, полумрак настольной лампы. Она просто и естественно, без той ханжеской стыдливости, что так разделяет двоих, разделась. Я увидел ее тело… Оно было прекрасно. Знаю, холодный эстет нашел бы изъяны и в нем, но для меня это было совершенство. Высокая, породистая женщина, чье тело создано для любви. Запах ее тела, тот запах, что сводит с ума. Широкие бедра, красивая грудь, – природа дала все этой женщине, все, что необходимо для рождения детей. И это вызывало неистовое желание, - желание иметь от нее ребенка.
Я хотел ее тела ее и боялся своей страсти, боялся оскорбить своей грубостью. Накатила волна такой нежности, что осталось только одно желание, - ласкать и нежиться самому в этих ласках, отдавать все то, что накопилось невостребованным за все прошлое время.
Она лежала, закрыв глаза, изредка облизывая пересохшие губы. Тело отвечало на движение моих пальцев легкой дрожью. Она просто получала наслаждение, она копила эти наслаждения. Это была Женщина, которая, не делая ни одного ненужного движения, могла в постели свести с ума любого мужчину, - это тот дар, что дается одной из тысячи. Я ласкал и гладил ее тело, я получал наслаждение, отдавая Его. И в эту ночь мы были близки как никогда.
Потом была наша первая ночь. Но на меня, на меня, который никогда не знал, что такое ревность, накатил такой ее приступ, что я стал крушить и разрушать все, что возникло между нами. Зачем, почему, каков всему этому смысл? - не понимаю до сих пор, но знаю только одно – это был не я, а тот слабый и не уверенный человек внутри меня, что вдруг приобрел такую силу. Что его питало? Страх? Не помню… Я его просто убил, убил за то, что он посмел оскорбить мою Женщину. И эта победа – во имя прекрасной Дамы. Ей было трудно со мной, любящим и сражающимся с самим собой. И как я ей благодарен за то, что она верила и ждала этой победы. А потом был наш последний день перед моим отъездом в далекий город.
Она лежала обнаженная и прекрасная. Все вокруг было наполнено ожиданием той близости, что понятна только двоим. Тот запах желанного тела, тот взгляд, те непроизвольные движения рук, томность тела, что-то прекрасно-звериное во всем, когда мир уходит в небытие и остаются только двое – он и она. Экстаз ласкания моей Женщины – как давно я не испытывал подобного! Не было никаких мыслей, все заполнила нежность, необузданная страсть отдавать и обладать этой женщиной, такой близкой и любимой. Я почти ничего не помню, полный провал памяти. Отдельные картинки той близости и ощущение вселенского счастья и любви. Что это было? Нет, это не было экстазом страсти обладания тела, все было по-другому, все это было у меня впервые.
Тело любимой женщины, ожидающей ласк, мои руки и губы, желающие ласкать. Я желал наслаждаться, отдавая. Тот пьянящий запах любви, те движения тела навстречу моим рукам, губам… А потом я вошел в нее… И время остановилось. Боже мой, что это было? И было ли? Кто сотворил это неземное наслаждение? Она? Я? Мы вдвоем? Я уже ничего не знаю, но если есть рай, то я уже в нем был. Щемящая грусть расставания. Но я снова одел уже давно не нужную мне маску.
Как хочу вернуться и рассказать моей Женщине, как она прекрасна, как я люблю ее, – мою Женщину.
![](/uploads/posts/2015-04/thumbs/1429300891_lepestok-cvety-rozovyy.jpg)
Смотрите также:
![Ночные бабочки с привкусом Marlboro](/uploads/posts/2014-06/1403713560_54816978_53280128_52905030_1261762664_detali_9.jpg)
Ночные бабочки с привкусом Marlboro
- Ты напугала меня тогда…На долю секунды я подумал, что уже никогда тебя не увижу… - Я сама так думала… - Ты – смысл моей жизни. Я люблю тебя… - И я тебя люблю… В воздухе все еще пахнет неcбившимся
![Письма к Марлен Дитрих. «Скажи мне, что ты меня любишь…»](/uploads/posts/2014-06/thumbs/1402395166_83f30d7c3eeac8622d2cef244e2.jpg)
Письма к Марлен Дитрих. «Скажи мне, что ты меня любишь…»
Эрих Мария Ремарк из Парижа (после 07.12.1937) Марлен Дитрих в Беверли-Хиллз, отель «Беверли Уилшир» [Штамп на бумаге: «Отель "Пренс де Галль"»] MDC 301-302 Но что же мне делать в этом